ОБ ИСИХАЗМЕ

Егор Гамаюн

Administrator
Команда форума
Автор темы #1
Сущность исихазма

Григорий Палама (1296—1359)
Кратко говоря, исихазм — это практика умно-сердечной молитвы, совмещённая с трезвением (контролем) за всеми исходящими изнутри помыслами, способствующая очищению ума и сердца и подготавливающая (но не приводящая сама по себе) подвижника к богосозерцанию. Разумеется, речь не идёт о буквальном, физическом созерцании, а о духовном, «внутреннем» узрении. Как писал Св. Иоанн Синаит в Лествице: «исихаст есть старающийся заключить в своём теле бестелесное». Традиционным символом исихазма является восхождение Моисея на гору Синай, его пребывание на вершине во время Богообщения и последующее нисхождение для сообщения народу полученного откровения, но используется и представление о священнобезмолвии Моисея в течение 40 лет странствия избранного народа в пустыне[6]. Ключевыми для исихазма цитатами из Священного Писания являются: «Царствие Божие внутрь вас есть» (Лк, 17:21), «Итак будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный» (Мф, 5:48), «Когда молишься, войди в клеть[7] твою и, затворив дверь твою, помолись Отцу твоему втайне» (Мф, 6:6), «Хочу лучше сказать пять слов умом моим в церкви, нежели тьму слов на языке» (ср.: 1 Кор. 14: 19), «А соединяющийся с Господом есть один дух с Господом» (ср.: 1 Кор. 6:17), «Всё же обнаруживаемое делается явным от света, ибо всё, делающееся явным, свет есть» (ср.: 1 Еф. 1:13). Согласно Новому Завету, «Бога не видел никто никогда; Единородный Сын, сущий в недре Отчем, Он явил» (Ин, 1:18). Несмотря на невозможность чувственного видения Бога Отца, Палама и другие исихасты утверждают, что Божья благодать пронизывает сей мир, а «слава Господня», являющаяся в различных эпизодах Ветхого и Нового Завета (например, неопалимая купина, которую видел Моисей, свет на горе Фавор на Преображение) была на самом деле нетварной энергией Бога, то есть, исихасты зрят несотворённое и невещественное влияние Бога (энергию). Наивысшей энергией по Аристотелю обладает Бог-Перводвигатель, цель всего существующего, который сам неподвижен и является высшим покоем.[8] Никейский символ веры также утверждает: "Бог-Отец - Свет, а Сын - Свет от Света". Палама сформулировал богословие энергий, отличных от сущности Бога, в противовес тезису Фомы Аквинского о полном тождестве энергии и сущности Бога, и с этим утверждением Паламы согласны все исихасты. С бытовой точки зрения считается, что исихастская практика приводит человека в состояние умиротворения. Многие исихасты же утверждают о способности общения с ангельскими материями. Известны истории о чудесных способностях исихастов; сами же они руководствуются библейским принципом «скажи сей горе сдвинуться, и если истинно веруешь — сдвинется». Большая часть этих историй связана с Афонским монашеством.

Философия и богословие исихазма
В основе философии и богословия исихазма лежит учение об обо́жении, представление о том, что посредством Божьей благодати праведник может созерцать энергию непознаваемого Бога, соединяться таким образом с Богом (что в некотором смысле и называется обо́жением уже в этой земной жизни, поскольку исихасты считали, что несмотря на различие сущности и энергии Бога божественную энергию тоже можно называть Богом, соединение с Богом можно поэтому описывать как «обо́жение», «боговидение», «богосозерцание» и т. д., а соединённого таким образом человека можно исходя из уважения и христианской любви к Человеку называть «Богом по благодати» несмотря на то, что по существу (по природе) обо́женный человек остаётся человеком и, конечно же, не становится ни Богом, ни его наместником на Земле в какой бы то ни было форме[9])[10][11]. Наиболее известные представители византийского исихазма — Симеон Новый Богослов, Григорий Синаит, Григорий Палама[12]. Догматическим обоснованием исихастской практики стали развитые Григорием Паламой принципы святоотеческой концепции «синергии» — взаимодействия божественной благодати и свободной воли человека — и наметившееся ещё у Василия Великого и Григория Нисского[13] учение о различии божественной сущности и божественных энергий[14]. В сочинениях Григория Синаита и Григория Паламы развивалась система восхождения духа[15] Человека к божеству, учение о самонаблюдении, целью которого было нравственное улучшение, раскрывалась целая лестница добродетелей. На верху лестницы, углубляясь в себя во время доведённого Григорием Синаитом до совершенства сочетания чтения в уме Иисусовой молитвы с «дыхательным методом», инок должен был победить свои страсти и отрешиться от всего земного, в результате чего достигалось созерцание божественного света[16].
 

Егор Гамаюн

Administrator
Команда форума
Автор темы #2
См. раздел ИСИХАЗМ

Исихазм (греч. – молчание, безмолвие) – мистическое подвижническое течение в монашестве.

Исихазм – подвиг, связанный с отшельничеством и безмолвием, древнее понятие в Восточной церкви. В раннюю византийскую эпоху исихазм означал вообще отшельничество – одинокий подвиг пустынника.

В позднюю византийскую эпоху исихастами назывались монахи, посвятившие себя абсолютной тиши, священному покою, внутреннему духовному сосредоточению, непрестанной «умной» молитве, «внутреннему деланию». Этого рода подвиги приводили в особое состояние, связанное с неизъяснимым блаженством, зрением некоего небесного света, нездешнего, несотворенного, подобного свету, озарившему Спасителя на Фаворской горе.

Хорошо иллюстрирует это понятие пример из монашеской жизни. Некий старец в монастыре ругает послушника: «Что ж ты все время болтаешь? Я тебе говорю – молчи, а ты только и знаешь, что болтать!» Юноша чуть не плачет: «Отче, да я же рта не открываю, за весь день ни единого слова не вымолвил!» – «Нет, болтаешь!» – стоит на своем старец. Прошел год. Однажды подходит к послушнику отче и хвалит: «Молодец, сегодня хорошо молчал!» Инок в недоумении – «Да ведь я сегодня только и делаю, что разговариваю – и по тому поводу пришлось, и по тому…» – «Это ты устами говорил, а ум твой пребывал в благоговейном молчании, не мешая сердцу молиться. И потому через тебя Святой Дух мог действовать. А раньше ты уста-то смыкал, да от болтовни помыслов твоих у меня в ушах гремело, так что и сам в свое сердце Господа не впускал, и мне вдобавок мешал всячески».

Постоянное повторение Иисусовой молитвы принято было в глубокой древности как благодатное подспорье в деле достижения этой тишины ума и перемещению сознания из головы в сердце. Многократно повторяли слова молитвы, добиваясь ухода всех остальных мыслей и образов. «Отрывки» этой практики мы слышим на каждом богослужении при 12-ти и 40-ка повторах «Господи, помилуй».

Неверно отождествлять повторение Иисусовой молитвы с исихазмом как таковым. Эта молитва помогала избавиться от постоянных внутренних «разговоров» и от доминирующей роли рассудочного ума. А когда молитва перемещалась в зону сердца, словесная молитва прекращалась. И вот тогда наступало единение с Богом
 

Егор Гамаюн

Administrator
Команда форума
Автор темы #3
V5jtBYmQ_sc (1).jpg


Исихазм, мир безмолвия
Умиленный инок, именем Феофан, лествицу
изложи́ божественных даров, юже искус
изве́стну сотвори́ богоносным.

Пе́рвее есть, молитва чистейшая.
От неяже происходит сердечная не́кая теплота.
По нейже действо странно и свято́е.
Та́же слезы божественныя сердечныя,
Ихже ради мир многоразличных помыслов.
От негоже истекает ума очищение,
И виде́ние вышних таинств.
По немже странно осияние несказанным образом.
От негоже неизрече́нно сердца просвещeние.
И отсюду па́ки несовершенно совершенство.
Прочее широту́ у́бо безконечну и́мать сей степе́нь,
Аˊще и в едином заключился бы стихе.
Пе́рвее на ле́ствице дольный степе́нь,
То́чию молитву чистую показу́ет.
Виды же ея суть и вельми́ мно́ги:
И а́ще хотели бы́хом ныне оныя исчи́слити,
Продолжа́т наше слово.
Тожде ми разумей во всех степе́нех, возлю́бленне,
Искус же учитель оных есть, а не слово.
Лествица возводящая на высоту странно.
Десяти́ца степе́ней, есть души оживотворение странно,
Десяти́ца степeней, живот души проповедует.
И глаголет не́где некто от богоносных сия:
Не тщайся стяжа́ти живот зде,
Тщетными надеждами души да не прельщает,
Себе той яко та́мо приимет его.
Десяти́ца степeней, есть божественное любомудрие,
Десяти́ца степе́ней, есть плод всех книг.
Десяти́ца степе́ней, совершeнство показyет.
Десяти́ца степе́ней, на небеса возводит.
Десяти́ца степе́ней, Бога творит ве́дети.
Лествица зрится долготою кратча́йша:
Аˊще же иску́сом прии́мет кто внутрь сердца,
Богатство обрящет невмести́мо міру,
И источник божественный точа́щ живот странен.
Учитель изря́днейший есть лествица сия,
Яˊсне уве́дети коему́ждо меры своя.
Зря божественную лествицу десяти даров,
Аˊще мни́ши стояти водруже́нно на сей,
Рцы, на коем еси степе́ни сея,
На пользу и нам унылым.
Аˊще хощеши, возлюбленне, чесому́ научитися о сих,
Бу́ди без попечения о всяческих вещех, безсловесных же,
И по мнению благословных.
Не бо чесому́ научи́шися, кроме без попечения.
Искусом же сия познаваются, а не словом.
Сие же, а́ки воспоминание то́чию, глаголю ти:
Есть же слово святых богоносцев,
Аˊще и тя́жце в слух вни́дет:
Не обреты́йся на еди́ном от степе́ней
Или не поуча́яйся всегда в таковы́х,
При кончине и во время смерти,
Страх воистинну велик и трепет име́ти будет,
И боязнь безме́рну, да не отлуче́н будет.
Во страсе ко́нчишася стихи,
Поле́зне же вельми случи́ся та́ко.
Не бо благими возводятся наипаче,
К покаянию и благости,
Жесточа́йшии, от нихже аз есмь первый,
Но страшными и боязни виновными бывающими.
Име́яй ушы слы́шати, да слышит.
Слыши и разумей ты, написа́вый сия:
Ка́ко дерзнул еси ты рещи́ таковая,
Человек, ничтоже имый отнюд от сих?
Ка́ко же не ужаснулся еси о сих учи́ти?
Не слышал ли еси что Ози́а пострада́,
Хотя исправити киво́т божественный?
Да не возмни́ши, я́ко уча, сия глаголю:
Но да самаго себя обличу́ си́ми,
Зря победныя почести подвизающихся,
И мое безплодие во всех.

(По рукописи Паисия Величковского XVIII век)
 

Егор Гамаюн

Administrator
Команда форума
Автор темы #4
ГРИГОРИЙ ПАЛАМА КАК ПРЕЕМНИК ДРЕВНИХ ОТЦОВ ЦЕРКВИ

То, что зломудрствующий Варлаам говорит, будто мы двубожники непосредственно доказывает наше благочестие и его злочестие. Ибо и великий Василий был обвинен в тритеизме хулителями Сына и Святого Дyxa [1]. Не великое ли это доказательство твердости богословия великого мужа, что он говорит о Едином Боге как о троичном по Ипостасям? И какое может быть большее свидетельство злословия тех, кто по этой причине говорили, что он требожник? А Григория Богослова споспешники Аполлинария и каменовали, и на суд повлекли [2], обвиняя его в двубожии, потому что он мыслил Слово – Богочеловека, совершенным в обеих природах. Максиму же, мудрому в божественном, сторонники Сергия и Пирра не преминули отрезать и руку и язык [3], возводя на него обвинение в двубожии и многобожии, потому что он проповедовал во Христе две воли и два действия, – тварные и нетварные, соответственно природам; ибо согласно его учению не только божественная природа нетварна, но и божественная воля и все природные энергии божественного естества, которые не суть природы, но богоприличные движения, как он это часто утверждает в своих произведениях. Это же клевещут теперь и на нас.

Но если, как я сказал, это обвинение хорошо показывает твердость богословия святых (мужей), то мы в нём находим не менее ясное доказательство злославия тех, кто обвиняли их в многобожии. Это же касается и нас, когда мы говорим тем, которые теперь неосновательно разделяют единое Божество на тварное и нетварное, говорят, что только божественная сущность является нетварным Божеством, и что все нетварное совершенно не отличается от божественной сущности, а всякая сила и энергия отличающиеся в чем-либо от Неё – тварны, когда этим людям мы говорим, что нетварен единый по сущности и множественный в энергии Бог, так как Он всесилен. Ибо, как говорит божественный Максим [4], Бог «умножается» в своем произволении о каждом существе, чтобы привести его к бытию; будучи множественным в промыслительных выступлениях, Он пребывает совершенно непознаваемым в Своей сущности, но познаваемым в этих выступлениях, т. е. в Своей благости, премудрости, силе, божественности или величестве и просто во всем, что «окрест Его сущности», как дословно говорит и Златоустый отец [5].
Примечания:
[1] Ps. Bas. Hom. «proVtouVsukojantountaVhmaV,otitreiVqeouVlegomen»
[2] (PG 30, 1488–1496). Ср. De Sp. S.: 18 (PG 32, 149).
[3] Vita St. Greg. Th. (PG. 35, 277ВС).
[4] Acta Maximi (РG. 90, 172).
[5] «Scholia in Div. Nom.», 13, 2 (РG 4, 409 B); cp. De car. 1, 100 (РG 90, 984А).
Источник: Свт. Григорий Палама. Письмо к Акиндину, посланное из Фессалоники прежде соборного осуждения Варлаама и Акиндина. //Православная мысль. Вып. 10 (Париж: Имка-пресс, 1955)
 

Егор Гамаюн

Administrator
Команда форума
Автор темы #5
Святые отцы учат, что мысленная брань или борьба, сопровождаемая победой или поражением, происходит в нас различно: сперва возникает представление помысла или предмета - прилог; потом принятие его - сочетание; далее согласие с ним - сложение; за ним порабощение от него - пленение; и, наконец - страсть.

1. ПРИЛОГ

Иоанн Лествичник, Филофей Синаит и другие прилогом называют всякий простой помысл или воображение какого-либо предмета, внезапно вносимое в сердце и предстоящее уму. Святой Григорий Синаит говорит, что прилог есть происходящее от врага внушение: делай то или другое, как это было сделано Самому Христу Богу нашему: Рцы, да камение сие хлебы будут (Мф. 4, 3); или проще сказать - это какая-либо мысль, пришедшая человеку на ум. И, как таковой, прилог называют безгрешным, не заслуживающим ни похвалы, ни осуждения, потому что он не зависит от нас, ибо невозможно, чтобы не было приражения к нам вражеских козней, после того, как диавол с бесами получил доступ к человеку, за преслушание удаленному из рая и от Бога: в этом состоянии удаления он (диавол) может уже колебать мысли и ум всякого, - говорит Симеон Новый Богослов. Разве одни совершенные и восшедшие на высокую степень духовной жизни могут пребыть непоколебимыми, и то на время, - добавляет святой Исаак.

2. СОЧЕТАНИЕ

Сочетание святые Отцы называют собеседование с пришедшим помыслом, т.е. как бы тайное от нас слово к явившемуся помыслу, по страсти или бесстрастно; иначе, принятие приносимой от врага мысли, удержание ее, согласие с ней, и произвольное допущение пребывать ей в нас. Это святые отцы почитают уже не всегда безгрешным, но оно может быть и похвально, если богоугодно разрешится. Богоугодно же разрешается так: если кто немедленно не отразит лукавого помысла, но несколько с ним собеседует - удержит его в себе на некоторое время, и враг уже будет налагать на него страстное помышление; то пусть всячески старается противопоставить ему помыслы противные - благие, или - преложить его на благое. А каким средством, мы о том скажем впоследствии.

3. СЛОЖЕНИЕ

Сложением святые отцы называют уже благосклонный от души прием помысла, в нее пришедшего, или предмета, ей представившегося. Это бывает, например, когда кто-либо порожденную врагом мысль или представленный от него предмет примет, вступит с ним в общение через мысленное разглагольствование и потом склонится или расположится в уме своем поступить так, как внушает вражий помысл. О вменяемости сего святые отцы рассуждают применительно к той степени и мере духовного возраста, в которых находится подвизающийся. А именно: если кто достиг некоторого преуспеяния и удостоился получить от Бога помощь и силу отревать лукавые помыслы, но не отженет их по лености и небрежению, - такому сие не безгрешно. Если же кто, новоначальный, и к отреянию прилогов и наведений еще бессильный, склонится несколько на сторону лукавого помысла, но вскоре, раскаиваясь и зазревая себя, исповедает сие Господу и призовет Его на помощь, по слову Божию: Исповедайтеся Господеви и призывайте Имя Его (Пс. 104, 1); то Бог прощает ему, по милосердию Своему, ради немощи его. Вот что сказали отцы о сложении мысленном, об уступке, о склонении на сторону помысла: иногда кто-либо из подвизающихся хотя бывает побежден в мысли, но корень ума его - в глубине сердца его - твердо стоит в том, чтобы самым делом не согрешить и беззакония не совершить. Это есть первый вид сложения. А второй вид сложения, по словам святого Григория Синаита, состоит в следующем: "Когда кто волей своей принимает от врага наносимые мысли и, согласуясь и сдружаясь с ними, побеждается ими так, что уже не только не противоборствует страсти, но и решается все сделать по внушению ее, и если не исполняет своих решений на самом деле, то не почему-либо другому, как только по неполучению на то времени или места, или по иной причине, не позволяющей совершить преднамеренное. Такое состояние души весьма виновно и подлежит запрещению", т.е. церковной епитимий.

4. ПЛЕНЕНИЕ

Пленение есть невольное увлечение нашего сердца к нашедшему помыслу, или постоянное водворение его в себе - совокупление с ним, отчего повреждается наше доброе устроение. В первом случае, когда умом твоим овладевают помыслы и он насильно - против твоего желания - уносится лукавыми мыслями, - ты вскоре, с Божией помощью, можешь удерживать его и возвращать к себе и к делу своему. Второй случай бывает тогда, когда ум, как бы бурею и волнами подъемлемый и отторженный от благого своего устроения к злым мыслям, уже не может придти в тихое и мирное состояние. Это обыкновенно происходит от рассеянности и от излишних неполезных бесед. Вменяемость в этих случаях различна, смотря по тому, когда и как помысл внедряется в душу и действует: во время ли молитвы - келейной или соборной, или не во время молитвословия, - средний ли то - безразличный - не греховный помысл или прямо - злой... Если ум находится в плену лукавых помыслов во время молитвы, - это очень виновно и осудительно, потому что во время молитвы ум должен быть весь обращен к Богу и внимать молитве, отвращаясь всячески и всяких сторонних мыслей. Если же не во время молитвы и в необходимых для жизни потребностях входят в душу и в ней остаются мысли, то такое состояние безгрешно, ибо и святые необходимое для жизни телесной исполняли благословно и безвинно. Во всяком этого рода помысле, говорят отцы, ум наш, если соблюдает себя в благочестивом устроении, бывает с Богом - неразлучен; от лукавых же мыслей да отвращаемся.

5. СТРАСТЬ

Страстью называют такую склонность и такое действие, которые долгое время гнездясь в душе, посредством привычки, обращаются как бы в естество ее. Человек приходит в это состояние произвольно и самоохотно; и тогда помысл, утвердясь от частого с ним обращения и сопребывания, и согретый и воспитанный в сердце, превратясь в привычку, непрестанно возмущает и волнует его страстными внушениями, от врага влагаемыми. Это бывает тогда, когда враг очень часто представляет человеку какую-либо вещь, или лицо, питающее страсть, и воспламеняет его к исключительному люблению их, так что - волею или неволею - человек мысленно порабощается ими. Причиной сего бывает, как сказано, по небрежению и произволению, долговременное занятие предметом. Страсть во всех ее видах, непреложно подлежит или покаянию, соразмерному с виной или будущей муке. Итак, подобает каяться и молиться об избавлении от всякой страсти; ибо всякая страсть подлежит муке не за то, что подвергались брани от нее, но за нераскаянность. Если бы было это (т.е. мука) только за брань врага, то некоторые, не достигнув еще совершенного бесстрастия, не могли бы получить избавления, как говорит Петр Дамаскин. Обуреваемому же какой-либо страстью подобает всеми силами противиться ей, - сказали отцы. Возьмем, например, страсть блудную: кто борим этой страстью к какому-либо лицу, тот пусть всячески удаляется от него, удаляется и от собеседования и от сопребывания с ним и от прикосновения к его одежде и от запаха ее. Кто не соблюдает себя от всего этого, тот образует страсть, и любодействует мысленно в сердце своем, - сказали отцы: он сам в себе возжигает пламя страстей и, как зверей, вводит в душу свою лукавые помыслы.

Так святые подвижники свидетельствуют нам, что все грехопадения человеческие совершаются не иначе, как с постепенностью. Первая степень есть прилог, когда без намерения и против воли входят в душу греховные представления, или через внешние и внутренние чувства, или через воображение. Это безгрешно, и только есть повод и близость к греху; и самые великие святые, в самые священные времена, нередко подвергались прилогам и принуждены были бороться с ними. Сочетание означает принятие прилога, добровольное размышление о нем: сие не всегда безгрешно. Сложение есть услаждение души пришедшим помыслом или образом, то есть когда кто, принимая помыслы или образы, представленные врагом, и с ними беседуя мысленно, вскоре сложит в мысли своей, чтобы так было, как внушает помысл. Здесь нужно немедленное покаяние и призывание Бога на помощь. Пленение есть то состояние души, когда принужденно и невольно отводится ум на худые мысли, нарушающие мирное устроение души, и душа с усилием, только при помощи Божией, возвращается в себя. Страсть есть долговременное и обратившееся в привычку услаждение страстными помыслами, влагаемыми от врага, и утвердившееся от частого размышления, мечтания и собеседования с ними. Это уже есть рабство греху, и не покаявшийся, не извергший из себя страсть, подлежит вечным мукам. Здесь потребна уже великая и напряженная борьба и особенная благодатная помощь, чтобы оставить грех (см. Лествица 15, 75).

Вот где начало и корень нашей греховности! Приходит в душу помысл, приражается предмет, - греховный или не греховный, по мысли преподобного Нила, - это все равно. Мы обращаем на него внимание, задумываемся над ним, увлекаемся им, начинаем стремиться к нему, а главное свое дело, дело спасения или пребывания в Боге и во всем Божественном, забываем. И все это делается часто без нашего ведома. Мы так слабы, рассеянны, легкомысленны, небрежны, что влаемся всяким ветром этих помыслов и предметов: они непрестанно, как вихрь какой, кружат нас, от утра до вечера, а от этого грешим постоянно. И всему этому подвергаемся мы часто бессознательно. Горе нам! Что делать, чтобы избавиться от такого, без сомнения, погибельного состояния? Необходимо твердо знать и всегда помнить, что не от слабости, не от рассеянности, не от небрежности, не от легкомысленности только нашей все это происходит с нами, а - главным образом - от незнания того процесса, которым помыслы доводят нас до страстей, от нежелания и неумения бороться с ними и побеждать их, от забвения о своем назначении, от неведения, что противопоставлять им. О, как нужно изучить эти разные движения помыслов в духовной брани! Как необходимо всегда помнить и употреблять в дело те средства, которые избавляют нас от поражения их и дают нам победу над ними! Иначе, как и спастись нам?!
 
Сверху